– Завоевать — сильно сказано. Я еще в самом начале творческого пути, несмотря на то что снимаюсь с трех лет. Актерский путь долгий. Наскоком можно покорить — задержаться сложно. Я всегда говорю: если тебе нужно попасть на двадцатый этаж, обязательно нужно пройти первый, второй, десятый и так далее. А если ты сразу окажешься на двадцатом, это будет уже не та победа, которой можно гордиться.

– Если всего этажей двадцать, на каком ты сейчас находишься?

– Думаю, что на третьем. Но мне бы действительно очень хотелось завоевать любовь российского зрителя. Сейчас я пока не могу играть только те роли, которые мне нравятся. Я одна, у меня ребенок, которого надо поднимать, поэтому соглашаюсь на все, кроме моего единственного табу: я верю в Бога и никогда не возьмусь за роль, связанную с нижним миром. Мне предлагали сыграть Лилит, это была главная роль, полнометражная картина — ах, какое было заманчивое предложение! Но я отказалась. Не хочу брать на себя такую ношу. Уж очень чреваты подобные сделки.

– Но ведь отрицательные роли ты играешь.

– Если тебе предлагают роль отрицательного персонажа, твоя задача — оправдать героя, показать его глубокое, истинное, изначаль- ное. Мой отец (Талгат Нигматулин — советский киноактер, кумир молодежи 1980-х, чемпион по каратэ, поэт, сценарист и режиссер. — Прим. авт.) играл мерзавцев, чекистов и пиратов так блестяще, что зритель искренне переживал, когда его героя убивали. Отрицательные роли манят. Наверное, сказываются гены, да и потом там есть что поиграть! Хотя сейчас куда важнее понять, в каком амплуа мне лучше, удобнее, комфортнее, где я буду наиболее органична.

– Как тебя встретила Москва?

– Первые годы было очень сложно. Никто не знал, никто не помогал, что для меня было изумительно: как это так — я же Линда, я столько лет снимаюсь! А потом до меня дошло, что я не одна такая, — ежедневно сюда приезжают по 20 тысяч молодых, красивых, по- настоящему глубоких актрис, возможно, даже более талантливых, нежели я. Поэтому, чтобы все получилось, брать надо не внешностью и фамилией, а харизмой. Как и в любой другой профессии. Но я девушка амбициозная, у меня наполеоновские планы на эту жизнь. Я верю в свою уникальность и мысли не допускаю, что у меня что-то не получится. С детства знаю, что все будет так, как я хочу. Главное — правильно расставить приоритеты.

– И в чем выражается твоя уникальность?

– Я очень упертая, в хорошем смысле этого слова. Перед принятием решения долго взвешиваю, но если уж ставлю перед собой задачу, то заставить меня свернуть с пути будет очень сложно. Фамилия моя, родители — я счастлива, что родилась именно у этих людей, в этот момент и в этой стране. Мой ребенок — еще одна сильная сторона. То, ради чего все происходит, центр моей вселенной, смысл, стимул, стержень. Если бы его не было, я бы где-то не дошла до конца, не смогла бы поверить в себя так, как следовало. Еще во мне есть кусочек неравнодушия, внутренней добродетели, благодаря чему я никогда не совершу поступка, противоречащего догмам светлого начала. Не убей, не укради, не завидуй — все зна- ют эти постулаты, но, к сожалению, не все ими руководствуются. И пусть люди, связанные в своих поступках и мыслях с темной энергией, проживут жизнь красиво и прекрасно, следующего этапа, уровня — называйте, как хотите — у них просто не будет.

– Разделяешь ли ты свои роли на сложные и легкие?

– Конечно. Сложно, когда приходится показывать несколько эмоций сразу. И, наоборот, легко, когда через всю картину герой проходит в одном эмоциональном состоянии: брошенная жена или супруга олигарха, или стерва, которая прячет деньги, — значения не имеет. А вот если твоя героиня не просто прячет деньги, а кого-то при этом успокаивает да вдобавок чего-то боится — вот тут уже надо работать.

– Давай попробуем представить идеальное кино для Линды Нигматулиной. Жанр, партнеры, роль — все на твой выбор.

– Так, продакшн доверю России и США. Жанр: пусть будет все что угодно, кроме ужасов — их не люблю. Реализоваться как комедийная актриса — это вообще моя мечта. Играть хочу с Алисой Фрейндлих, еще раз встретиться на площадке с Татьяной Василь- евой — она потрясающая. Робин Уильямс, Кевин Спейси, Николас Кейдж, Вупи Голдберг, Мерил Стрип — ой, я, оказывается, столько всего хочу! А вот режиссером, если судить не только по профессиональным, но и по личным качествам, я возьму Диму Черкасова, у которого снималась в сериале «Воротилы». Он покорил меня и как режиссер, и как человек, и как главная единица на площадке. Первое идеальное кино для Линды снял бы именно Дима. А дальше я бы уже подумала над кандидатурами братьев Вачовски, Спилберга и Китано! (Смеется.)

– Ты занимаешься благотворительностью?

– Очень давно, и считаю это занятие основным. Не в плане потраченного времени, а в степени отдачи. Для чего мне, собственно, нужны деньги, для чего я все это делаю, для чего мне нужен Голливуд — чтобы много дать, надо много иметь. Для того чтобы попытаться что-то сделать для своей страны, мне самой нужно многого достичь. Российские актрисы Чулпан Хаматова и Дина Корзун борются с детской лейкемией, а мы с подругой, актрисой Татьяной Федоровской, выступаем в защиту женщин и детей от домашнего насилия. Но это глобально. Помогать стараюсь всем, всегда и везде. И всех людей призываю: откройте глаза, оглянитесь вокруг, возможно, кто-то прямо сейчас нуждается именно в вашей помощи.

– Что тебя вдохновляет?

– Музыка — это моя вторая религия. Еще люблю утро. Горы вдохновляют, не могу без них. Становлюсь в горах и кричу, избавляюсь от негатива. Неизменно вдохновляет вера в то, что все получится. Картинки будущего, которые сама себе рисую, и настоящий момент, из которого я шаг за шагом иду к своему прекрасному будущему. Понимание того, что ежедневно что-то происходит, что-то планомерно падает в копилку мечты, — это тоже мое вдохновение.

– Как выглядит твой персональный земной рай?

– Когда нет войны. Никто никого не убивает. Ради этого можно хоть здесь и сейчас жизнь отдать. Думаю, многие бы со мной согласились.